«Я чуть не ушёл из Формулы 1». Большое интервью Макса Ферстаппена
Макс Ферстаппен признался, что в начале сезона-2026 всерьёз задумывался о завершении карьеры в Формуле 1. В интервью De Telegraaf четырёхкратный чемпион мира рассказал о новых технических правилах, переменах в Red Bull Racing, отношениях с отцом Йосом и дочери Лили. Голландец также объяснил, почему теперь легче переживает неудачи и что может повлиять на продолжительность его карьеры.
Вопрос: Впереди у вас 250-я гонка в Формуле 1. Вы из тех, кто в такие моменты останавливается и задумывается о том, чего уже добился?
Макс Ферстаппен: Честно говоря, я даже не знал, что это будет моя 250-я гонка. Я пересматриваю все заезды — и хорошие, и плохие. Это помогает лучше разобраться в происходившем, заметить определённые детали и услышать, что говорят другие команды.
Но я не так часто возвращаюсь мыслями, например, к Абу-Даби-2021, когда завоевал первый титул. Из недавних гонок мне приятнее вспоминать последние этапы в Малайзии и Баку, потому что там дела снова пошли лучше. А многие гонки первой половины этого сезона я уже стёр из памяти.
Вопрос: Вы очень уверены в себе и своих способностях. Так было и в дебютном сезоне в 2015 году?
Макс Ферстаппен: Я понимал, что мне ещё многому нужно научиться и что на это потребуется время. Но гонщик в глубине души всегда должен считать, что как минимум способен стать лучшим. Я всегда так думал.
Первые годы в Red Bull Racing, с 2016-го по 2018-й, многому меня научили. Я работал рядом с более опытным Даниэлем Риккардо, будучи молодым гонщиком в большой команде, которая боролась за высокие результаты. В начале 2018 года были гонки, в которых всё складывалось не так, как должно было. Но впоследствии я доказал, что сделал из этого выводы.
Вопрос: Вы довольно спокойно реагировали на разочарования в первой половине сезона. Семь лет назад вам удалось бы так же справляться с неудачами?
Макс Ферстаппен: Ха-ха, нет! По крайней мере, я так не думаю. Конечно, когда за плечами уже многое, проще принять неудачный результат, чем в ситуации, когда тебе ещё нужно доказывать всем и каждому, на что ты способен.
Вопрос: В начале сезона вы резко критиковали новый регламент Ф1. Насколько серьёзно вы рассматривали уход из чемпионата?
Макс Ферстаппен: Я был очень близок к этому. Особенно в первые гоночные уик-энды сезона. Раньше у меня никогда не было такого чувства.
Вопрос: Но спустя несколько месяцев вы продлили контракт с Red Bull до конца 2030 года. Что изменилось?
Макс Ферстаппен: Спорт всё-таки немного прислушался к нам. В ближайшие годы ожидаются изменения, в частности, двигатель внутреннего сгорания получит более важную роль.
Кроме того, мне очень нравится в Red Bull — люди, с которыми я работаю, и то, как функционирует команда. Результат всегда на первом месте, это самое важное. Но также нужно чувствовать себя на своём месте и понимать, что тебя ценят. Сейчас я действительно это чувствую. Перспективы тоже выглядят позитивно.
Можно ли гарантировать, что я останусь в спорте до конца 2030 года? Такого обещать нельзя, но это моя цель.
Вопрос: Вы много критиковали новые правила ещё до того, как другие гонщики и эксперты начали говорить об их недостатках. Вам важно было доказать свою правоту?
Макс Ферстаппен: Нет, дело не в этом. Я просто говорю, что думаю, что, на мой взгляд, работает неправильно и что можно улучшить. Иногда за это меня критикуют или говорят, что не понимают, о чём я. Но в конечном счёте становится ясно, что работает хорошо, а что плохо. Просто иногда на это требуется больше времени.
Вопрос: Чемпион мира 1996 года Деймон Хилл недавно написал, что из-за нынешних правил всё меньше места остаётся для мастерства гонщика. Хотя в начале сезона он сам призывал вас меньше жаловаться...
Макс Ферстаппен: Знаете, в чём проблема многих бывших гонщиков? Они совершенно не изучают новый регламент. Не понимают, как устроен новый двигатель и как именно он работает. А потом их об этом спрашивают на телевидении, и порой они дают очень странные ответы.
Конечно, это касается не всех, но некоторых — точно.
Вопрос: После Гран При Азербайджана машина стала заметно лучше. Это похоже на переломный момент прошлого сезона в Монце?
Макс Ферстаппен: Нет, это совершенно разные истории. В прошлом году всё упиралось в настройки машины. Мы долго считали, что она не сможет нормально работать с определёнными настройками, но в итоге выяснилось, что это возможно. Для нас это стало важным уроком.
В этом году ситуация была другой. В начале сезона можно было поставить на машину любые настройки — баланс от этого не становился лучше. Последние обновления очень помогли. Теперь я могу лучше поймать ритм и приблизиться к пределу возможностей машины.
Иногда я высказывался резко, но всегда был прямолинеен и честен. В команде понимают, что я не воспринимаю проблемы лично. Я перфекционист и всегда хочу, чтобы всё работало лучше, особенно когда знаю, что это действительно возможно.
Вопрос: Вы по-прежнему часто вспоминаете основателя Red Bull Дитриха Матешица?
Макс Ферстаппен: Я всегда испытывал и продолжаю испытывать огромное уважение к Дитриху. В последнее время всё чаще вспоминаю его и моменты, которые мы провели вместе. В том числе когда принимаю определённые решения, например о собственном будущем.
Его сын Марк сейчас руководит компанией, и у меня с ним тоже очень хорошие отношения. Дитрих и Хельмут Марко поверили в меня ещё на раннем этапе карьеры. Иногда после особенно приятных событий последних лет я думаю о том, как здорово было бы, если бы Дитрих мог всё это увидеть.
Вопрос: Ваш отец Йос сейчас меньше участвует в вашей карьере, чем десять лет назад?
Макс Ферстаппен: Это естественный процесс. Сейчас я больше полагаюсь на собственный опыт и решаю многие вопросы непосредственно с командой. У отца также есть своя семья и маленькие дети.
Но если он видит, что дела идут не лучшим образом или я чувствую себя не в своей тарелке, то снова начинает чаще быть рядом. Здорово, что мы вместе пережили столько прекрасных моментов и продолжаем это делать. Мы добились гораздо большего, чем когда-либо могли представить.
Мы останавливаемся в хороших отелях, ведём комфортную жизнь. Всё это мы когда-то пытались построить вместе. Отец невероятно много вложил в меня, и теперь мы пожинаем плоды этой работы.
Вопрос: Вы рассказывали, что в детстве плакали, когда отец уезжал на гонки, и ему было проще уходить незаметно. Как вы поступаете теперь?
Макс Ферстаппен: Я уже замечаю, что Лили, которой полтора года, начинает понимать, когда я уезжаю. Поэтому даже сейчас стараюсь уходить так, чтобы она этого не заметила.
В будущем это тоже будет влиять на мои решения о карьере. Я не хочу постоянно отсутствовать и не хочу пропустить взросление собственных детей. Когда им исполнится 18 лет, они вполне могут сказать мне: «Пока!» — и закрыть за собой дверь.
Вопрос: Помогает ли вам отцовство иначе воспринимать результаты гонок?
Макс Ферстаппен: Не думаю, что это сильно влияет именно на моё отношение к результатам гонок. Но в остальном отцовство, конечно, многое изменило.
После гонки я стараюсь уже в воскресенье вечером возвращаться домой, чтобы проводить с семьёй как можно больше времени.
Если дочь спит, я её не бужу. Конечно, даю ей спокойно спать. Но часто захожу посмотреть на неё, стараясь не потревожить. А когда она просыпается, хочу проводить с ней как можно больше времени.
Вопрос: Как вы относитесь к тому, что в паддоке стало гораздо больше людей по сравнению с началом вашей карьеры?
Макс Ферстаппен: Это уже какой-то зоопарк. Иногда невозможно просто спокойно поговорить с человеком. Поэтому я в основном перемещаюсь из своей комнаты в гараж и на пит-лейн.
Даже в гостевых зонах команды постоянно находятся люди, которые чего-то от тебя хотят. Я понимаю, что они относятся ко мне с добрыми намерениями, но мне тоже нужно отдыхать и иногда оставаться в покое.
Я знаю, что это часть профессии. Чем больше ты выигрываешь и чем больших успехов добиваешься, тем больше людей хотят твоего внимания. В этом смысле всё это, наверное, даже хороший знак.
