От производства газировки до выпуска моторов Ф1. Как Red Bull докатилась до жизни такой?

Недавние результаты Red Bull в Формуле 1 наглядно показали, насколько далеко команда продвинулась с машиной 2026 года. Однако один компонент болида остался прежним — во многом из-за действующего регламента.

Силовая установка Red Bull-Ford DM01 получила от FIA статус самого мощного двигателя в Формуле 1. Поэтому на неё не распространяются дополнительные возможности для развития и модернизации (ADUO), хотя в Red Bull и утверждают, что у Mercedes лучший комплексный пакет. Но выступления Макса Ферстаппена на Гран При Бахрейна в Малайзии и на Гран При Сингапура уже доказали: эта силовая установка способна приносить победы. Порой легко забыть, что для Red Bull Powertrains это лишь первый сезон в роли производителя, — но команда определённо заслужила признание за свои успехи.

Выход на рынок силовых установок позволил Red Bull завершить 20-летний период, в течение которого команда переходила от одного поставщика к другому, и наконец взять свою судьбу в собственные руки.

После года с Cosworth и ещё одного с Ferrari в Red Bull решили перейти на моторы Renault с сезона-2007, передав итальянские двигатели своей младшей команде Toro Rosso. Поначалу сотрудничество Red Bull и Renault складывалось успешно. В частности, обе стороны объединились, чтобы добиться от FIA пересмотра действовавшего тогда моратория на развитие двигателей и дать французскому производителю возможность увеличить мощность.

Однако с началом турбогибридной эры отношения стали ухудшаться. Первый двигатель Renault, созданный по регламенту 2014 года, уступал соперникам по мощности и страдал от проблем с надёжностью. Во время тестов выявилась целая серия программных ошибок: система рекуперации кинетической энергии MGU-K и двигатель внутреннего сгорания попросту работали вразнобой.

Хотя проблемы с надёжностью удалось устранить, Renault так и не смогла добиться стабильной отдачи мощности. В 2014 году двигатель Ferrari тоже уступал соперникам по этому показателю, но вскоре итальянцы обошли французского производителя.

Когда стало ясно, что отношения с Renault зашли в тупик, Red Bull попыталась договориться о поставках моторов Mercedes. Переговоры дошли до рукопожатия с Ники Лаудой, однако генеральный директор Mercedes Тото Вольфф наложил вето на сделку. В итоге Red Bull пришлось продлить контракт с Renault ещё на несколько лет, переименовав двигатели в TAG Heuer, чтобы хотя бы отчасти дистанцироваться от французского партнёра.

Затем появилась возможность сотрудничества с Honda. В 2015 году японский производитель вернулся в Формулу 1 вместе с McLaren, рассчитывавшей возродить магию их первого совместного периода — с 1988-го по 1992-й. Но Honda не удавалось удовлетворить жёсткие требования McLaren к компоновке силовой установки, а проблемы с надёжностью оказались серьёзными. Смена концепции двигателя к сезону-2017 не принесла результата, и McLaren начала искать выход из ситуации.

Спасительный вариант нашёлся, когда в 2018 году команды договорились обменяться поставщиками двигателей: Toro Rosso получила моторы Honda, а Red Bull смогла оценить прогресс японцев. В течение сезона Honda продолжала перебирать различные варианты спецификаций двигателя, а Пьер Гасли и Брендон Хартли раз за разом получали штрафы на стартовой решётке. Но когда силовая установка начала демонстрировать всё более высокую конкурентоспособность, Red Bull решилась на следующий шаг и перешла на Honda с сезона-2019.

Впрочем, несмотря на успехи, это партнёрство в итоге тоже завершилось. С моторами Honda Red Bull впервые с 2013 года выиграла чемпионский титул: в 2021-м Макс Ферстаппен опередил Льюиса Хэмилтона в борьбе за корону в личном зачёте. Но к тому моменту Honda уже решила свернуть заводскую программу и объявила об уходе по окончании сезона.

По сути, у Red Bull не оставалось других вариантов, и команда поставила FIA перед ультиматумом: либо заморозить действующий регламент на силовые установки и разрешить ей сохранить моторы Honda — фактически оплачивая их обслуживание до конца 2025 года, — либо обе команды покинут чемпионат. FIA согласилась. Honda сохранила определённое участие в проекте, однако Кристиан Хорнер к тому моменту уже задумался о том, чтобы Red Bull создала собственную силовую установку.

Когда Хорнер встретился с журналистами Autosport, чтобы обсудить карьеру и новую книгу Drive: A Memoir, он рассказал, как зародился собственный моторный проект Red Bull и как развивался вплоть до гоночного дебюта на Гран При Австралии в этом году.

«Red Bull всегда была клиентской командой — сначала с моторами Cosworth в дебютном сезоне, затем с Ferrari, потом с Renault и, наконец, с Honda. Когда Honda объявила об уходе из Формулы 1 — это произошло вскоре после начала пандемии или уже во время неё, — встал вопрос: что делать дальше?

Возвращаться к Renault? Мы уже проходили этот путь. Ferrari была готова поставлять двигатели, но Red Bull — требовательный клиент. Mercedes, очевидно, не стала бы давать нам моторы: иначе у неё оказалось бы слишком много команд-клиентов. Так что выбор был прост: смириться с посредственным уровнем, оставаясь клиентом, или взять собственное будущее под контроль?

Всё это совпало с подготовкой нового технического регламента и введением потолка расходов, которые окончательно утвердили в феврале 2021 года. Как только это произошло, мы создали две компании. Одна — Red Bull Powertrains, занимавшаяся текущими проектами, связанными с Honda, другая — Red Bull Powertrains 2026, созданная для разработки нового двигателя и реализации нового проекта.

Мы заключили соглашение с Honda, которая сворачивала свою программу: к нам перешли британские сотрудники компании, в основном специалисты, отвечавшие за эксплуатацию и обслуживание силовых установок, а также несколько инженеров, работавших с батареями. Но проект двигателя 2026 года пришлось начинать с нуля. По сути, это был стартап, и акционеры одобрили его с учётом потолка расходов.

В 2021 году, даже когда мы не находились на трассе, ограничения из-за COVID продолжали действовать. Я провёл здесь огромное количество собеседований с сотрудниками Mercedes, пытаясь убедить их присоединиться к нашему безумному новому проекту. В качестве аргумента я приводил наш опыт создания шасси: “Посмотрите, мы добились успеха в этом направлении. Уверен, с нужными людьми мы сможем сделать то же самое и с двигателем”.

В Великобритании есть несколько моторостроительных компаний. Самая крупная и известная — HPP, подразделение Mercedes High Performance Powertrains. Есть также Cosworth и Ilmor. Но за последние 25 лет в стране не появилось ни одного нового производителя двигателей. В HPP же сложилась довольно застойная система: казалось, люди могли продвинуться по карьерной лестнице, только дождавшись, пока освободится место после ухода кого-то из старших коллег», — рассказал Хорнер.

Тогда переход сотрудников из HPP в Red Bull Powertrains приобрёл заметный масштаб. К середине 2023 года, по имеющимся оценкам, Хорнер переманил в новый проект около 120 человек. В Mercedes, как обычно, старались преуменьшить последствия кадрового оттока. Однако руководитель моторного подразделения Хайвел Томас признавал, что HPP пришлось пересмотреть подход к найму: чтобы восполнить потери после перехода специалистов из Бриксуорта в Милтон-Кинс, компания стала активнее привлекать выпускников вузов.

Как отмечал Хорнер, в HPP было немало сотрудников, готовых к следующему шагу в карьере, но не имевших такой возможности. Кроме того, в самой Red Bull работали специалисты, которые хотели уйти от разработки шасси и попробовать себя в новом направлении.

Размещение подразделения силовых установок в Великобритании упростило переход специалистов из Mercedes в Red Bull — хотя ранее обсуждалась возможность базировать моторный проект в Австрии.

Одним из вариантов было сотрудничество с AVL. Штаб-квартира австрийской компании находится в Граце — что особенно удобно, учитывая, что один из отелей Хельмута Марко расположен буквально через дорогу. AVL давно и незаметно для широкой публики сотрудничает со многими участниками автоспорта, располагает современными симуляционными комплексами и испытательным оборудованием. Такое партнёрство позволило бы Red Bull нарастить технические возможности без крупных вложений в инфраструктуру, которая уже существовала у австрийской компании.

Однако Хорнер настаивал, чтобы всё создавалось собственными силами. В конце концов акционеры согласились с его планом.

«Решение разместить проект в Великобритании было принципиальным, — объяснил Хорнер. — Мы обсуждали разные варианты: сотрудничество с AVL и размещение в Австрии, базу непосредственно на трассе Red Bull Ring и другие возможности. Но мне удалось убедить акционеров, что нам нужно оставаться в Великобритании. На территории нашего кампуса нашлось подходящее место: здание, где раньше производили пузырчатую упаковочную плёнку. Для согласования с городскими властями потребовалась лишь небольшая реконструкция. В итоге мы построили новый завод всего за 55 недель и начали набирать нужных специалистов.

В борьбе за талантливых сотрудников началось настоящее перетягивание каната. Я активно переманивал людей из Mercedes. Одним из ключевых приобретений на раннем этапе стал Бен Ходжкинсон. Мы также привлекли Пипа Клоуда, специалиста по турбокомпрессорам, Фила Прю и многих других талантливых инженеров из HPP. При этом мы дали возможность и нашим собственным сотрудникам перейти в другие подразделения компании, если они хотели попробовать себя в новом направлении.

У специалистов появился шанс заняться чем-то совершенно иным. Некоторые отделы пришлось практически мгновенно расширять, чтобы они могли обслуживать одновременно проекты шасси и двигателя. Например, подразделение электроники должно было в кратчайшие сроки освоить новую для себя задачу — разработку моторных жгутов проводки. Раньше оно этим не занималось.

Это был по-настоящему динамичный период. К нам пришли замечательные специалисты, в том числе Стив Броди из Mercedes. Они привнесли в проект огромную энергию и искреннюю увлечённость», — рассказал Хорнер.

«Это было невероятно увлекательное время. Даже внутри команды оставалось немало вопросов: Honda создала двигатель, который позволял нам на равных бороться с Mercedes за чемпионские титулы, а теперь главным источником риска становилась наша новая силовая установка.

Эти вопросы задавали и спонсоры: насколько рискованным будет такой шаг? Сомнения были и у гонщиков — смогут ли они рассчитывать на конкурентоспособный двигатель?

Нужно было убедить всех пройти этот путь вместе с нами. Мы говорили: “Ребята, Honda больше не вариант. Теперь у нас есть только этот проект. Мы все в одной лодке и должны добиться успеха. Если у них всё получится, выиграете и вы. Если они потерпят неудачу, она станет и вашей неудачей. Поэтому помогите им”», — вспоминал Хорнер.

Переход такого большого числа сотрудников Mercedes в новую компанию не обошёлся без сложностей. При проектировании инфраструктуры инженерам дали возможность организовать завод по образцу привычных им производственных площадок, хотя некоторые изменения всё же внесли, чтобы сделать рабочие процессы эффективнее.

Хорнеру предстояло разобраться в устройстве нового подразделения и приобщить сотрудников к принципам работы Red Bull — к тому, что он называл «подходом Red Bull». Однако вскоре он столкнулся с сопротивлением тех, в ком уже глубоко укоренился «подход Mercedes».
Подобно тому, как Росс Браун после переезда в Маранелло запретил распространять в офисе Ferrari газету La Gazzetta dello Sport, опасаясь, что итальянская пресса будет подрывать моральный дух команды, Хорнер вскоре ввёл похожие ограничения на разговоры о прежнем работодателе новых сотрудников.

«Слишком часто звучало: “А вот в Mercedes мы делали так”, “А в Mercedes мы поступали иначе”. В конце концов я запретил такие разговоры на совещаниях и заявил, что мы больше не упоминаем Mercedes. Команда стала “командой B”!» — вспоминал Хорнер.

К 2022 году Red Bull собрала первый одноцилиндровый прототип двигателя и начала испытания на стенде. Это позволило изучать давление и температуру, характеристики сгорания топливовоздушной смеси, аэродинамику потоков на впуске и выпуске, а также прочность конструкции. Вскоре подразделение Powertrains перебралось в новый комплекс в Милтон-Кинсе, на территории кампуса Red Bull Technology. Так удалось сосредоточить почти все процессы под одной крышей.

Однако оставались опасения, сможет ли Red Bull справиться со всем самостоятельно. Даже после отказа от MGU-H в регламенте 2026 года команде предстояло разработать MGU-K, систему турбонаддува и батарею, которая должна питать электромотор мощностью 350 кВт на задней оси. Именно здесь в историю вступила Porsche.

Примерно в то время, когда Red Bull испытывала первые прототипы, концерн Volkswagen Group всерьёз рассматривал возможность прихода в Формулу 1. Впрочем, эта история была далеко не новой: Porsche и Audi периодически связывали с чемпионатом на протяжении предыдущих двух десятилетий, но все подобные разговоры заканчивались ничем. Слухи, казалось, окончательно утихли после дизельного скандала 2015 года, когда выяснилось, что Volkswagen использовала манипуляции, чтобы обойти проверки выбросов вредных веществ. Однако участие концерна в обсуждении регламента силовых установок на 2026 год вновь пробудило интерес его брендов к Ф1.

Так Red Bull начала переговоры с Porsche о совместном проекте на сезон-2026. Для Porsche это был шанс прийти в Формулу 1, не создавая всю необходимую инфраструктуру с нуля. Red Bull, в свою очередь, получила бы поддержку именитого производителя спортивных автомобилей и доступ к его инженерной экспертизе. Но договориться не удалось: Porsche настаивала на равном распределении долей и влияния, тогда как Red Bull не собиралась отдавать контроль над проектом, который создавала с нуля. К сентябрю переговоры окончательно зашли в тупик.

«Всего за год мы запустили первый прототип двигателя. Но в Австрии всё ещё оставались сомнения: сможем ли мы создать конкурентоспособную силовую установку? И тут неожиданно появилась возможность сотрудничества с Porsche, — вспоминал Хорнер. — Думаю, Дитрих [Матешиц] к тому моменту уже был не в лучшей форме, но понимал, насколько ценным может быть бренд Porsche. Это потрясающее имя, и сочетание “Red Bull Porsche” звучало бы очень солидно».

«Они умеют создавать двигатели, а мы тогда ещё не умели, поэтому мы изучили этот вариант. Я приехал в Вайсах, посмотрел на их производственные мощности и понял, что в подготовке к Формуле-1 мы ушли далеко вперёд. Стало ясно, что объединение двух компаний потребует множества компромиссов. В партнёрстве с равным распределением долей неизбежно возникли бы разногласия по поводу управления проектом, поэтому в итоге сделка не состоялась.

Но партнёр нам был необходим — слишком уж тяжёлым было это бремя. Я прекрасно понимал, насколько рискованно отказываться от Porsche: все расходы на моторный проект лежали на Red Bull. Компания платила Honda за то, чтобы та оставалась в Формуле-1, финансировала разработку собственного двигателя и вдобавок содержала две команды чемпионата. В то же время интерес к Ф1 начала проявлять Ford», — рассказал Хорнер.

По распространённой версии, Red Bull собиралась объявить о партнёрстве с Porsche на Гран При Австрии 2022 года, однако разногласия по поводу контроля над проектом стали непреодолимым препятствием.

Honda тогда ещё не подтвердила возвращение в Формулу 1 с сезона-2026. Это произошло лишь в мае 2023-го, когда японская компания объявила о сотрудничестве с Aston Martin. До этого Honda обсуждала с Red Bull возможность участия в её моторном проекте.

Затем на сцене появилась Ford. В ходе переговоров стало ясно, что американский производитель из Детройта не рассчитывает получить от Red Bull столько же, сколько Porsche. Ford хотела вернуться в Формулу 1, но была готова оставаться в тени и не вмешиваться в повседневное управление проектом. Red Bull требовалась поддержка на собственных условиях, и Ford была готова её предоставить — прежде всего благодаря опыту в разработке электромобилей и технологий, не связанных напрямую с двигателем внутреннего сгорания.

«Я отправился в Детройт на встречу с Биллом Фордом и Джимом Фарли. Сразу стало понятно, что они действительно заинтересованы в сотрудничестве: раньше Ford уже работала с нашей командой в другой ипостаси, — объяснил Хорнер. — Билл Форд сказал мне: “Вы специалисты. Мы учли уроки прошлого и не хотим чрезмерно вмешиваться в вашу работу. Чем мы можем помочь? Как можем вас поддержать?” Так наше партнёрство и началось — как раз к сезону-2023».

С приходом Ford Red Bull получила именно ту поддержку крупного автопроизводителя, на которую рассчитывала. А с началом сезона-2026 команда продемонстрировала потенциал собственной силовой установки. Уже на предсезонных тестах в Барселоне и Бахрейне, где новые машины впервые вышли на трассу, Mercedes высоко оценила двигатель Red Bull-Ford. Разумеется, в этих заявлениях был и политический подтекст: таким образом Mercedes могла сдерживать ожидания от собственной машины. Но похвала была не только дипломатическим ходом. Мало кто ожидал, что совершенно новый производитель силовых установок окажется настолько конкурентоспособным с самого начала.

Теперь Red Bull уже одержала две победы в Гран При в статусе производителя силовых установок. Такого результата не добились даже автомобильные гиганты Toyota и Peugeot, несмотря на значительно более долгие выступления в Формуле 1. Red Bull выиграла больше гонок, чем заводской проект Porsche в 1960-х годах. Сам Хорнер, разумеется, до этих успехов уже не работал в команде.

В середине 2025 года Хорнер был уволен из Red Bull, завершив 20-летнюю работу во главе команды. Его уходу предшествовали политические потрясения, начавшиеся в начале 2024-го, когда сотрудница команды обвинила его в неподобающем поведении. Позднее внутреннее расследование сняло с Хорнера обвинения. Несмотря на обстоятельства расставания с Red Bull, он испытывает удовлетворение, наблюдая за успехами моторного подразделения, в создании которого сыграл важную роль.

«Пожалуй, это был самый серьёзный вызов за всё время моей работы в Red Bull. Ведь в самом начале у нас не было ничего, — вспоминал он. — Это был стартап с нуля. Поэтому видеть, как двигатель шаг за шагом достигает новых рубежей, было невероятно. Мы построили собственное производство, наладили выпуск поршней, механическую обработку цилиндров, изготовление цельных блоков двигателя и многое другое. Поразительно, сколько сил и самоотдачи люди вложили в этот проект.

Это было чертовски страшно: у нас не было никакого опыта в создании двигателей. Но мы привлекли нужных специалистов, поверили в них и дали им возможность проявить себя. А потом увидели, как уже в первом сезоне этот двигатель одержал победу в своей 16-й гонке… Я невероятно горжусь этим результатом, людьми, которые его добились, и всем, чего им удалось достичь.

Во многих отношениях легко недооценить, насколько сложно с нуля создать двигатель — особенно в условиях самого сложного технического регламента на силовые установки за всю историю автоспорта — и при этом обойти команды и производителей, у которых гораздо больше опыта», — признался Хорнер.

По материалам: autosport.com/f1/news/horners-inside-story-of-how-red-bull-built-its-own-f1-engine/10865007

Подписывайтесь на Autosport.com.ru в Max, чтобы всегда быть в курсе самых актуальных событий в Формуле 1 и других гоночных сериях