«Это была не гонка, а…» Величайшая победа Михаэля Шумахера в Формуле 1
За последние полторы недели многое было сказано и написано о дебютной победе Льюиса Хэмилтона в составе Ferrari. Естественно, неизбежны параллели с первым успехом Михаэля Шумахера за рулём красной машины, тем более что два этих события произошли на одной и той же трассе — с разницей в 30 лет. Но так ли похожи две эти победы семикратных чемпионов мира?
Выиграл бы Льюис Хэмилтон без помощи VSC? Тактический разбор гонки Ф1 в Барселоне
Мы не станем сравнивать и просто расскажем, как Шумахер пришёл к своей первой победе со Скудерией, а вы уж делайте выводы сами. Слово очевидцу того исторического дня — Мэтту Бишопу…
Вернёмся на 30 лет назад, в воскресенье, 2 июня 1996 года. Целое поколение болельщиков Формулы 1 успело родиться, вырасти, окончить учёбу, найти любовь, купить первую машину, выплатить ни один кредит, взять ипотеку, столкнуться с проблемой лишнего веса, посидеть на диетах, купить абонемент в спортзал, обзавестись очками для чтения и научиться мрачно ворчать по поводу деградации шин, соблюдения пределов трассы и алгоритмов работы силовой установки.
Что же произошло в этот июньский день три десятилетия назад? Михаэль Шумахер одержал, пожалуй, величайшую победу в своей феноменально успешной карьере в Формуле 1.
Да, я знаю. За карьеру он выиграл 91 гонку и завоевал семь чемпионских титулов — статистические вершины, которые казались недосягаемыми для всех, кто пришёл в Формулу 1 после него. Это горы достижений, на которые мы смотрим снизу вверх.
Но если спросить, какая гонка лучше всего олицетворяет величие Шумахера, его электризующую скорость, холодный, расчётливый кураж и то потустороннее чувство сцепления с трассой, которое давало ему почти мистическое преимущество, — я не колеблясь назову одно место и одну дату: гонка на трассе в Барселоне 2 июня 1996 года.
Величие гонщика в Формуле 1 — это не только победы. Это, среди прочего, и умение преодолевать обстоятельства, которые по всем законам логики должны были бы помешать победе. И вот вам необходимый контекст.
Шумахер пришёл в Ferrari в 1996 году в статусе действующего и двукратного чемпиона мира. Два подряд титула, в 1994 и 1995 годах, он завоевал с Benetton. Те чемпионаты не обошлись без противоречий. Сюжет сезона-1994 и вовсе порой напоминал голливудский сценарий, написанный автором в горячем бреду.
Горе от ума или как Benetton старалась остаться на плаву без Шумахера
Тем не менее, каковы бы ни были причины, болиды Benetton тех лет были великолепны. Недоброжелатели Шумахера — а их тогда было много, как и сейчас — смаковали каждое обвинение, каждый технический спор и каждую претензию в нечестной игре. Несомненно, он порой был виновен по всем пунктам, но даже его самые ярые критики были вынуждены признать одну неудобную истину: он был лучшим гонщиком в мире.
Однако к 1996 году Ferrari, несмотря на свою великолепную историю, уже не была той легендарной Скудерией, в которую влюбились состарившиеся теперь болельщики Энцо Феррари полвека назад. Скорее, она превратилась в монумент фрустрации.
Сухая серия без чемпионского титула в Кубке конструкторов тянулась с 1983 года, а засуха в личном зачёте и вовсе уходила корнями в 1979-й, к триумфу Джоди Шектера. Когда Шумахер впервые вошёл в знаменитые ворота завода в Маранелло, он не обнаружил там команду титанов. Он нашёл лишь группу упавших духом паломников, которые надеялись, что он поможет им обрести спасение.
Жан Тодт рассказал о главном заблуждении, связанном с Михаэлем Шумахером
Хуже того, болид Williams-Renault FW18 1996 года был выдающимся образцом инженерного искусства Формулы 1. Обтекаемое и элегантное шасси, созданное Патриком Хэдом, Эдрианом Ньюи и Эгбалем Хамиди, было убийственно быстрым и потрясающе сбалансированным, а в движение его приводил непревзойдённый мотор Renault V10, разработанным под руководством Бернара Дюдо.
Деймон Хилл и Жак Вильнёв без труда привели эту машину к победам в первых пяти Гран При сезона-1996: четыре гонки выиграл Хилл, одну Вильнёв — с превосходством, граничащим с дерзостью. Затем в хаотичном Гран При Монако победил Оливье Панис на Ligier, и к моменту, когда пелотон Формулы 1 прибыл на седьмой этап в Барселону, расклад сил был следующим: Хилл лидировал в чемпионате с 43 очками, у Вильнёва было 22, а у Шумахера — 16. Эти очки Михаэль набрал благодаря вторым местам на Нюрбургринге и в Имоле, а также третьему месту в Интерлагосе. Но было очевидно, что его Ferrari находится в совершенно другой, менее конкурентоспособной лиге, нежели Williams.
Квалификация в Барселоне лишь подтвердила это. Гонщики Фрэнка Уильямса с презрительной лёгкостью заняли весь первый ряд стартового поля: Хилл на поуле, Вильнёв — второй. Шумахер квалифицировался третьим, но его лучший круг был на 0,937 секунды медленнее эталонного времени Хилла. По меркам Формулы 1, даже 30 лет назад, такой отрыв был не просто большим, а являлся настоящей катастрофой, и Шумахер это прекрасно понимал.
Вопросы чемпиону мира 1996 года Деймону Хиллу из паддока Ф1
«Я ни на мгновение не думал, что смогу завоевать поул-позицию, — признал он после квалификации. — Я выжал абсолютный максимум из машины, но этот результат показывает, насколько мы медленные».
Победный дубль Williams в гонке казался предрешённым.
Однако в воскресенье разверзлись хляби небесные. И слово «разверзлись» здесь подходит гораздо точнее, чем «открылись», ведь Барселону в тот день жестоко атаковала стихия. Дождь не просто шёл — он яростно хлестал по трассе, заливая асфальт и превращая одну из самых предсказуемых гоночных трасс в коварный каток.
Во время утренней разминки, когда видимость была почти нулевой из-за гигантских брызг, вздымаемых широкими шинами Goodyear, болиды и пилоты буквально исчезали в водной пучине. Сессию остановили и больше не возобновляли после того, как Хайнц-Харальд Френтцен расколотил свой Sauber об ограждение.
В наши дни FIA ни за что не дала бы старт гонке в таких условиях. Старт бы откладывали на часы, пока в социальных сетях кипели бы яростные баталии диванных экспертов, называющих аквапланирование выдумкой. Но даже в 1996-м нервозность витала в воздухе. В обед, когда дождь продолжал безжалостно поливать Каталонию, уже всерьёз обсуждался старт за сейфти-каром.
Что это вообще было? Главные вопросы и ответы о фарсе на Гран При Бельгии
Но в итоге возобладали старые инстинкты. Ведь Формула 1 90-х всё ещё была пропитана отголосками гладиаторской безрассудности, определявшей более ранние эпохи. В конце концов, 20 машин выстроились на решётке как обычно и рванули в серую мглу.
Обернулось это безумным хаосом: за первые 10 кругов восемь гонщиков вылетели с трассы и/или разбили машины, а ещё трое разделили их участь в следующие 30 кругов. Это была не столько гонка, сколько борьба за выживание. Целью было не столько показать скорость, сколько просто что-то разглядеть сквозь стену воды. Пилоты возвращались в боксы, не имея ни малейшего понятия, с кем именно они столкнулись, — видимость была катастрофически нулевой.
«Возможно, было не очень мудро выпускать нас на старт в таких условиях. На первом же круге я врезался в машину впереди — кажется, это был мой напарник Педро Лами, но я не уверен. А сразу после этого в меня врезался кто-то ещё, но я опять-таки не видел, кто это был», — сказал после схода Джанкарло Физикелла, на тот момент 23-летний дебютант на Minardi.
Впереди Жак Вильнёв на Williams поначалу лидировал, преследуемый Жаном Алези на Benetton, совершившим потрясающий старт и вышедшим на второе место. Деймон Хилл, выглядевший не в своей тарелке с самого начала, шёл третьим — его болид Williams дёргался и скользил. Он один раз, затем второй и третий вылетел за пределы трассы — пока на 10-м круге не развернулся ещё раз и не сошёл. После финиша он, казалось, был даже рад этому.
«Я просто рад, что остался цел, — сказал лидер чемпионата. — Видимость была нулевой».
Михаэль Шумахер стартовал неудачно. Но как только он поймал свой ритм, началось нечто поистине необыкновенное. Герхарда Бергера, второго пилота Benetton, он прошёл на 5-м круге, Алези не устоял под напором немца на 9-м круге. А затем, на 12-м круге, Шумахер стремительным манёвром обошёл Вильнёва и вышел в лидеры. С этого момента гонка превратилась из экстремального заезда в мастер-класс одного пилота.
Наблюдая за Шумахером в тот день, я невольно вспоминал Жиля Вильнёва на залитом водой Уоткинс-Глене в 1979-м. Это был ещё один виртуоз из Ferrari, действовавший на каком-то сверхъестественном, запредельном для других уровне. Жиль, отец Жака, весь уик-энд Гран При США-Восток буквально танцевал дождём с такой самоотдачей и артистизмом, что это граничило с безумием — пусть и чудесно контролируемым безумием.
Выступление Шумахера на Гран При Испании 1996 года имело то же самое качество. Он казался не просто комфортно чувствующим себя в этих условиях, а воодушевлённым ими, словно каждый дополнительный миллиметр стоячей воды не только закалял его решимость, но и придавал ему смелости.
Секундомер начал рисовать картину, в которую было невозможно поверить. На 14-м круге Шумахер показал быстрейший круг гонки — более чем на две секунды быстрее, чем кто-либо смог бы проехать за весь оставшийся день. На отдельных кругах немец был на целых четыре секунды быстрее всего пелотона.
Более того, сама манера его пилотажа была едва ли не удивительнее, чем скорость. Пока остальные в хаотичной борьбе пытались совладать с брыкающимися машинами, словно всадники на взбесившихся мустангах, езда Шумахера казалась почти немыслимо аккуратной. Когда он срывал в занос свою Ferrari — а делал он это часто, — это всегда было осознанно, и машина скользила по плавной, красивой дуге, а не дёргалась из стороны в сторону. Его действия рулём были выверенными и лаконичными. Красная машина плыла сквозь толщу воды с безмятежностью, которая бросала вызов логике. Шумахер находил сцепление с трассой там, где для всех остальных его, казалось, не существовало вовсе, и он умудрял поддерживать высокую скорость в поворотах, залитых водой.
Его отрыв достиг одной минуты, прежде чем он немного сбавил темп на финальных стадиях, в итоге выиграв с «всего лишь» преимуществом в 45 секунд.
История Формулы 1 знает множество великих пилотажных подвигов под дождём. Джим Кларк в Спа в 1963-м: великий шотландец преодолел Арденнский потоп с элегантной легкостью, о которой очевидцы до сих пор говорят с благоговением. В 1968-м на Нюрбургринге Джеки Стюарт превратил «Зелёный ад» в свою личную вотчину, выиграв с преимуществом более четырёх минут, пока туман и дождь превращали и без того грозную Нордшляйфе в кошмарный пейзаж для всех остальных.
На Уоткинс-Глен в 1979-м, как уже было сказано, Жиль Вильнёв сотворил чудо. В 1985-м на Эшториле Айртон Сенна под португальским муссоном объявил миру о своём гении, а затем повторил этот трюк в столь же искромётном стиле на Донингтоне в 1993-м, хищно прошив пелотон на первом же круге. В 2008-м на Сильверстоуне Льюис Хэмилтон выдал, пожалуй, один из лучших дождевых пилотажей этого века, обогнав на круг всех, кроме двух соперников, пока остальные беспомощно вращались на асфальте Нортгемптоншира. В том же сезоне Себастьян Феттель с поразительным хладнокровием и зрелостью покорил настоящую редкость — дождь в Монце. Победа Дженсона Баттона в Монреале в 2011-м стала триумфальным торжеством стойкости, мастерства и умения оказаться в нужном месте в нужное время. А на Интерлагосе в 2016-м 19-летний Макс Ферстаппен продемонстрировал захватывающий контроль над машиной и непоколебимое мужество, заявив всему миру, что появился пилот, способный управлять болидом Ф1 так, словно бросает вызов законам физики.
Легенда на все времена, или Лучшие дождевые выступления в истории Формулы 1
Выступление Шумахера в Барселоне в 1996-м по праву занимает место на вершине этого списка — но его карьера была усыпана множеством других шедевров. В их числе Барселона-1994, где он каким-то чудом финишировал вторым с застрявшей на пятой передаче трансмиссией, Будапешт-1998 — демонстрация стратегической дерзости, Сузука-2000 — долгожданный титул для Ferrari, Маньи-Кур-2004 с невероятной стратегией четырёх пит-стопов и, конечно, драматичный Интерлагос-2006 – его прощальное выступление за Ferrari... Этот список можно продолжать очень долго.
«У тебя есть 19 кругов, чтобы…» 25 лет гениальной победе Михаэля Шумахера на Хунгароринге
И всё же Гран При Испании 1996 года стоит особняком — как величайшая гонка Михаэля Шумахера. Возможно, самое убедительное доказательство этого прозвучало из уст наблюдавшего за этой гонкой Стирлинга Мосса — человека, который никогда не бросал слов на ветер.
Мосс, безусловно, восхищался гоночными талантами, но при этом мог быть беспощадным критиком. Однако в Барселоне в 1996-м 66-летний Сэр покачал головой и произнёс: «Это была не гонка. Это была демонстрация гениальности. Михаэль был в собственном классе, ему просто не было равных. Я не думаю, что когда-либо прежде существовал пилот, настолько превосходящий остальных по уровню мастерства».
Возможно, эта замечательная цитата объясняет лучше, чем любые другие слова, почему Гран При Испании 1996 года до сих пор считается эталоном в Формуле 1 Это была не просто победа, а шедевр гоночного искусства.
Ведь Ferrari находилась в глубоком кризисе, её машина не была конкурентоспособна, а условия были настолько коварными, что они сломили или ослабили всех остальных гонщиков. И посреди всего этого хаоса и безумия Шумахер ехал не только намного быстрее всех своих соперников. Он выглядел невозмутимым, в то время как другие казались подавленными, даже напуганными.
Порой кажется, что великие гонщики обитают в измерениях, недоступных даже для очень хороших. И в тот дождливый день в Каталонии Михаэль Шумахер, казалось, существовал в совершенно другой вселенной. Даже спустя 30 лет я по-прежнему убеждён, что ни одна другая его победа не сравнится с дождевым триумфом в Барселоне-1996...
«Нужно бороться, даже если шансы минимальные». Михаэлю Шумахеру – 57 лет
