История одного антирекорда: Как скучная гонка в Валенсии незаметно попала в летопись Ф1
Вы помните хоть что-нибудь о гонке Формулы 1 в Валенсии 2011 года? Скорее всего, нет. Но именно там произошло то, чего Ф1 не видела ни до, ни после. Рассказывает Мэтт Бишоп…
В этот день 15 лет назад, 24 июня 2011 года, на уличной трассе в гавани Валенсии стартовал гоночный уик-энд Гран При Европы. Я прекрасно осознаю, что это довольно неочевидная годовщина: гонка в воскресенье не стала классикой, она проходила на скучном и требующем предельной концентрации на городском автодроме с 25 поворотами, а 15-летний юбилей (хрустальный, если верить справочникам) — дата не слишком примечательная.
Иными словами, я готов поспорить, что сейчас гораздо больше людей готовятся отметить 768-ю годовщину битвы при Кёсе-Даге, которая, как и Гран При Европы-2011, состоялась 26 июня, чем вспоминают о событии 15-летней давности, когда болиды Формулы 1 мчались по докам третьего по величине города Испании.
Фото: Что стало с городской трассой Формулы 1 в Валенсии?
Тем не менее, это годовщина. А я всегда питал слабость к юбилеям, какими бы эксцентричными они ни были. Это приглашение порыться на чердаке собственной памяти, вернуться к старым историям и заново открыть для себя события, которые в своё время могли не казаться особенно значимыми, но теперь, если взглянуть на них через длиннофокусный объектив истории, предстают интересными, примечательными и, возможно, даже уникальными.
Гран При Европы 2011 года — идеальный тому пример. Упомяните его в разговоре с поклонниками Формулы 1, и они, скорее всего, вспомнят лишь то, что Себастьян Феттель выиграл его за рулём Red Bull. Это утверждение верно, но оно столь же информативно, как констатация факта, что солнце взошло тем воскресным утром. Ведь победы Феттеля в 2011-м были делом совершенно обыденным.
К концу сезона немец одержал 11 побед, завоевал свой второй чемпионский титул и в свои 24 года утвердился в статусе неоспоримого лидера нового поколения пилотов Ф1. Валенсия-2011 стала для него безупречным выступлением: он стартовал с поула, лидировал всю дистанцию, показал быстрейший круг в гонке и к концу дня набрал почти вдвое больше очков, чем его ближайший преследователь из McLaren Дженсон Баттон.
Но в те дни мы уже привыкли к тому, что Себ делает подобные вещи. Кроме того, хотя победа Феттеля и была впечатляющей, именно она не является причиной, по которой эту гонку стоит помнить. То, что возвышает Гран При Европы 2011 года из разряда обыденных до чего-то действительно выдающегося — это редкая статистическая деталь, которая становится тем примечательнее, чем дольше о ней размышляешь.
Непонятый чемпион. Почему Себастьян Феттель — лучше, чем о нем думают?
Все машины, вышедшие на старт гонки, доехали до финиша. Все 24 машины. На трассе не случилось ни одной поломки, ни одной серьёзной аварии, которая привела бы к сходу, ни один пилот в тот день не стоял рядом со своей неподвижной машиной под присмотром маршалов.
С 1950 года и по сей день чемпионат мира Формулы 1 строился не только на отваге, мастерстве, инновациях и скорости, но и на хрупкости техники. На протяжении десятилетий вызов состоял не только в том, чтобы ехать быстро, но и в том, чтобы уцелеть в этой попытке и увидеть клетчатый флаг.
Двигатели взрывались с театральным энтузиазмом; коробки передач заклинивало регулярно, ломались сцепления, текла гидравлика, рвались топливные магистрали, а подвески складывались — всё это отказывало под хрупким аэродинамическим обвесом, который часто казался скреплённым не более чем надеждой на лучшее. История Ф1 изобилует рассказами о гонщиках, которые вели блестящую борьбу лишь для того, чтобы увидеть, как их лучший заезд тонет в клубах дыма или ливне обломков. На протяжении большей части существования Формулы 1 просто добраться до клетчатого флага было само по себе амбициозной целью.
На этом фоне идеальный показатель финиша на Гран При Европы 2011 года был не просто аномалией. Нет, он был практически беспрецедентным — ведь до 26 июня 2011 года лишь три гонки чемпионата мира Формулы 1 когда-либо заканчивались без единого схода, и за каждым из этих случаев стояла своя интересная и необычная история.
Первая такая гонка состоялась ровно за полвека до этого. Летом 1961 года на трассе Зандворт Вольфганг фон Трипс привёл свой Ferrari к победе на Гран При Нидерландов, приведя за собой к финишу весь пелотон — все 15 стартовавших машин.
Ф1 начала 1960-х была смертельно опасным занятием для отважных мужчин, соревновавшихся на красивых, юрких, но абсолютно небезопасных и ненадёжных машин. Однако в тот солнечный день в конце мая среди песчаных дюн на побережье Северного моря всё сработало как надо. Двигатели продолжали работать, коробки передач остались целы, и каждый участник преодолел дистанцию. Фон Трипс укрепил свои позиции в борьбе за чемпионский титул безупречной победой, ликуя и не подозревая, что судьба готовит для него трагическую участь в Монце через несколько месяцев.
Фил Хилл. Самый умный чемпион мира, ушедший из спорта на взлёте
Второй в истории этап Ф1, завершившийся без единого схода, занимает совершенно иное место в гоночном фольклоре. Гран При США 2005 года на трассе Индианаполис помнят не как спортивный триумф, а как неспортивный конфуз. Проблемы с шинами Michelin привели к тому, что 14 гонщиков свернули в боксы в конце установочного круга, и на старт вышли лишь шестеро.
Болельщики на трибунах отреагировали вполне объяснимым гневом, а телезрители наблюдали за происходящим в немом неверии, пока Формула 1 переживала один из самых унизительных дней в своей истории.
Я находился в пресс-центре Индианаполиса в тот день и именно тогда решил, что из-за столь позорного провала Формулы 1 и FIA, даже не попытавшихся решить проблему, я не стану публиковать отчёт о гонке в журнале, который тогда редактировал. И всё же, спустя 21 год, статистика остаётся упрямой: шесть машин стартовали — шесть машин финишировали.
Как бы то ни было, победу одержал Михаэль Шумахер на Ferrari, и более снисходительные представители часто желчной автоспортивной прессы тихо отметили вторую гонку в истории Ф1, в которой все стартовавшие добрались до клетчатого флага.
«Вали отсюда и не возвращайся!» День, когда Формула 1 показала всем фанатам средний палец
Третьим членом эксклюзивного клуба Гран При без сходов стал итальянский этап 2005 года. Он прошёл в Монце через 11 недель после фиаско в Индианаполисе, и атмосфера там была совершенно иной — праздничной. Хуан Пабло Монтойя за рулем McLaren великолепно выиграл гонку, сочетая скорость, точность и агрессию. Это выступление продемонстрировало все те качества, которые сделали его одним из самых ярких талантов Формулы 1.
20 машин вышли на старт, и 20 же пересекли финишную черту. Надёжность техники Ф1 к тому времени стремительно росла, но даже с учётом этого результат казался достаточно новым и необычным, чтобы привлечь внимание.
А затем настал черёд Валенсии 2011 года. В отличие от Зандворта 1961-го, здесь была современная, высокотехнологичная стартовая решётка, в отличие от Индианаполиса-2005 участие приняли все заявленные участники, и в отличие от Монцы того же года, стартовое поле поле было по-настоящему большим: на старт вышли 24 машины — и да, финишировали тоже 24.
Однако к 2011 году болиды Формулы 1 стали до скуки надёжными. Я помню, что очень немногие из тех, кто был внутри паддока, осознали значимость произошедшего на финише. Не было всплеска восторженных сообщений в мессенджерах, и ни один комментатор не сообщил зрителям прерывающимся голосом, что сотворилась история. Гонка просто случилась, круг сменялся кругом под валенсийским солнцем, и когда упал клетчатый флаг, оказалось, что каждый участник всё ещё находится на трассе.
Громкие исторические события часто происходят под фанфары, но не менее часто они проникают в исторические справочники тихо, с чёрного хода. И так вышло, что одним из главных «бенефициаров» уникального Гран При Европы-2011, если слово «бенефициар» вообще уместно для описания того, что я уверен вы скоро согласитесь является весьма прискорбной статистикой — стал Нараин Картикеян. Его имя значится в самом низу итогового протокола Валенсии-2011, но его статистическое наследие оказалось слишком заметным.
Гонщик HRT пересёк финишную черту на 24-м месте. В обычных обстоятельствах это не более чем рутинное последнее место, но поскольку все 24 стартовавших были классифицированы в итоговом протоколе, он тем самым добился того, чего ни одному пилоту Формулы 1 не удавалось сделать до него и не удалось после: он стал единственным гонщиком за всю историю чемпионата мира Ф1, кто финишировал 24-м.
Более того — и прошу прощения, Нараин, если ты читаешь эти строки, но я считаю своим долгом их написать, — ранее в том же сезоне на Гран При Китая 2011 года, где был зафиксирован тогдашний рекорд по числу финишировавших (их было 23, так как лишь Хайме Альгерсуари на Toro Rosso не добрался до клетчатого флага), Картикеян занял 23-е место. Так Картикеян на 20 недель стал обладателем антирекорда Формулы 1: самой низкой финишной позиции в истории. Сомнительное достижение, которым Нараин успел «насладиться», пока в Валенсии не превзошёл самого себя... или, выражаясь точнее, не опустился ещё ниже…
Рекорды наоборот. 7 любопытных антидостижений в Формуле 1
По материалам: https://www.motorsportmagazine.com/articles/single-seaters/f1/the-unremarkable-race-that-made-f1-history-without-anyone-noticing/
