Браун больше не критикует Red Bull, но против альянса Mercedes-Alpine. Что за двойные стандарты?
Босс McLaren поумерил тон в отношении младшей команды Red Bull в Формуле 1, но внезапно высказался против сделки между Mercedes и Alpine. Запутались? Так и должно быть, пишет журналист британского Autosport Стюарт Кодлинг…
«Ни в одном другом виде спорта, насколько я знаю, не допускается совместное владение двумя командами, которые соревнуются друг с другом. Да, Red Bull действуют строго по правилам. Но у меня есть претензии к самим правилам — и я считаю, что FIA должна заняться этим вопросом», — заявил Браун во время пресс-конференции на предсезонных тестах в Бахрейне в 2024 году.
Это особенно избитое клише, что неделя — долгий срок в политике. Но по меркам «клуба пираний», которым является политическая арена Формулы 1, два года — это целая вечность.
Как ещё объяснить тот факт, что Зак Браун снова поднимает вопрос о «командах B» в Ф1, при этом, казалось бы, откладывая в сторону свои давние возражения против того, что Red Bull владеет двумя гоночными коллективами?
Это прямая отсылка к интересу, который Mercedes проявляет к приобретению 24%-ной доли в Alpine, в настоящее время принадлежащей инвестиционному фонду Otro Capital. Этот фонд поддерживают знаменитости, в том числе актёры Майкл Б. Джордан и Райан Рейнольдс.
«Моя позиция нисколько не изменилась, — заявил Браун, отвечая на вопрос о союзах между командами. — Я считаю, что от формата «команд A и B» нужно избавиться как можно скорее.
Совместное владение — а у нас сейчас есть один такой альянс, и я понимаю, как и почему это произошло, — в наши дни не допускается практически ни в одном, если не во всех, крупном виде спорта. Это несёт огромный риск для целостности и справедливости соревнований.
Что может оттолкнуть болельщиков? Если им покажется, что на трассе не 11 независимых гоночных команд. Только представьте матч Английской Премьер-лиги, где две команды принадлежат одному владельцу. Одна может вылететь в случае поражения, другая может позволить себе проиграть... Вот к чему мы рискуем прийти.
Я всегда был против этой схемы. Мы уже видели, как это проявляется на трассе. Вспомните, как гонщик Racing Bulls Даниэль Риккардо отобрал у нас очко за быстрейший круг, чтобы помочь другой команде Red Bull на финальном отрезке чемпионата 2024 года.
Мы видели нарушения интеллектуальной собственности в отношении тормозных воздуховодов на машине Racing Point [в скандале с «клоном» машины 2020 года, когда команда, ныне известная как Aston Martin, выступала с копией старого болида Mercedes]. Мы видели, как сотрудники переходят из команды в команду за один день, в то время как нам приходится ждать месяцами или заключать финансовые сделки, что затем сказывается на нашем лимите бюджета.
Это несправедливое финансовое преимущество, это несправедливое спортивное преимущество. Мы видели, как сотрудники перемещались туда-сюда между Ferrari и Haas. Мы знаем, что интеллектуальная собственность — это в первую очередь то, что у человека в голове.
Поэтому я считаю, что поставка силовых установок — это максимум допустимого взаимодействия. А все 11 команд, на мой взгляд, должны быть абсолютно независимы друг от друга. Текущая ситуация несёт в себе огромный риск — и мы уже видели, как это ставит под угрозу целостность нашего спорта. И именно это способно оттолкнуть болельщиков быстрее, чем что-либо другое».
Это была не просто содержательная речь, но и образец риторического мастерства: она была примечательна не только тем, что в ней прозвучало, но и тем, о чём автор умолчал. И хотя она не выглядела как заученная наизусть, было очевидно, что это не экспромт. Складывалось впечатление, что в воду бросили кусок сырого мяса, чтобы посмотреть, подплывут ли акулы. Что, разумеется, и произошло: начался очередной виток обсуждений вокруг Red Bull, после чего последовал ещё один намёк на истинную причину разногласий.
«Это был важный пункт на последних переговорах по Договору Согласия», — отметил Браун. — Я писал в FIA и руководству Формулы 1 в прошлом году на эту тему, потому что мы постоянно замечаем подобные вещи и сигнализируем о них. Думаю, сейчас FIA стала гораздо внимательнее следить за ситуацией.
Честно говоря, я рад видеть, что машины Racing Bulls и Red Bull уже не выглядят как клоны друг друга. У меня были разговоры на эту тему с Лораном [Мекисом], руководителем команды Red Bull. Я не хочу его в чём-то обвинять, просто он единственный, у кого есть две команды — и он был со мной предельно честен и открыт: «Если видишь что-то, что тебе не нравится, давай просто это обсудим».
Думаю, они всё понимают и не хотят переходить границы дозволенного. При обсуждении условий Договора Согласия говорилось, что со временем Red Bull даже продаст свою вторую команду.
Но при этом я испытываю огромное уважение к тому, что Red Bull сделали для спорта, и к тому, как это было организовано много лет назад. Альянс их команд находится под контролем и наблюдением. Но появление таких новых союзов будет ошибкой для Формулы 1».
Когда Брауна прямо спросили, относится ли его последняя фраза к ситуации с Mercedes и Alpine, он ответил: «Это касается кого угодно и чего угодно. Команды формата A/B, совместного владения… Это вредит спорту. Ничего личного или направленного против какой-либо команды или человека».
Здесь прослеживаются тонкие дипломатические манёвры. Дело в том, что McLaren в начале этого сезона активно старалась дистанцироваться от слухов о том, что Mercedes якобы утаивала информацию о характеристиках своего нового двигателя от клиентских команд. Поэтому как бы Браун ни подчёркивал отсутствие личной неприязни, очевидно, что речь идёт именно о Mercedes, поскольку на данный момент это единственная структура, которая ищет возможность приобрести долю в другой команде.
McLaren переманила у Red Bull гоночного инженера Джанпьеро Ламбьязе, однако команда удерживает его по контракту до 2028 года. И этот вопрос был намеренно оставлен в тени, чтобы создать образ в целом дружественных отношений между McLaren и Red Bull.
Так насколько же вероятно, что предполагаемая покупка доли в Alpine — если она состоится — даст реальное влияние? Mercedes настаивает, что это чисто финансовая инвестиция и осуществляется она компанией, а не лично совладельцем и руководителем команды Тото Вольффом.
Это не был бы контрольный пакет акций, но ситуация может измениться, если владелец Alpine — Renault Group — решит и дальше распродавать активы.
Есть мнение, что Mercedes вмешалась в сделку в основном для того, чтобы сорвать попытку бывшего руководителя команды Red Bull и давнего оппонента Тото Вольффа Кристиана Хорнера заполучить эту долю. Если так, то это был бы высший пилотаж закулисных игр, и подобный сценарий вполне возможен.
В любом случае потенциал превращения Alpine в союзную или клиентскую команду Mercedes существует в умах многих обитателей паддока Формулы 1, и есть веские причины пресечь это на корню. Если, как говорит Браун, вопрос о продаже Red Bull своей второй команды действительно обсуждался на высшем уровне, это открывает возможность появления на рынке ещё одной команды целиком или по частям. Что тогда помешает Mercedes запустить корпоративную руку и здесь?
Даже если бы в таком сценарии не было явного и очевидного влияния одной команды на другую, это не сняло бы напряжения и подозрительности. За пределами недавних примеров предполагаемого сговора между командами, которые привёл Браун, есть истории, уходящие на десятилетия назад.
Возьмём один пример: через 10 лет после событий в Хересе-1997 экс-пилот Sauber Норберто Фонтана в одном из интервью заявил, что получил приказ сдерживать Жака Вильнёва из Williams, чтобы помочь Михаэлю Шумахеру из Ferrari в решающей гонке чемпионата в Хересе. В то время Ferrari была поставщиком двигателей для Sauber.
В середине 2000-х Red Bull приобрела команды Jaguar Racing и Minardi с разницей в год, спасая обе от закрытия. Сделка по Jaguar обошлась им в номинальный £1 при условии, что они возьмут на себя и долги команды.
У владельца Red Bull Дитриха Матешица было своё видение: он хотел использовать бывшую Minardi как конвейер для молодых талантов и вести её дела максимально дёшево, по сути, просто покупая шасси у основной команды, а не разрабатывая собственное. Это вызвало всеобщее недовольство и протесты со стороны других участников, что потребовало быстрого изменения правил. В итоге Red Bull создала формально отдельное конструкторское бюро, которое обслуживало обе команды.
В конце концов так называемые соглашения о «клиентских шасси» были запрещены, и второй команде Red Bull пришлось стать полноценным конструктором. Но произошло это уже после того как другие участники решили: «Раз мы не можем запретить вам использовать вторую команду в своих интересах, мы поступим так же — создадим собственные альянсы и клиентские отношения».
В середине 2007 года FIA опубликовала заявочный список на следующий год, где подтвердила, что в 2008-м на старт выйдет команда Prodrive — компания с широкими интересами в автоспорте. В итоге этого не случилось — но если бы всё сложилось, Prodrive выставила бы на старт болиды с двигателями и шасси от других производителей. И кто же это был бы? Mercedes и... McLaren.
Источник: британский Autosport
