Эхо былых побед, или Как два чемпиона Формулы 1 столкнулись с одинаковой дилеммой
Гонка Формулы 1 2026 года в Барселоне стала триумфальной для Льюиса Хэмилтона, но принесла разочарование двум другим многократным чемпионам мира, которые волею судьбы оказались в схожей ситуации, несмотря на возраст и абсолютно разные по статусу команды. Как они к такому пришли? Рассуждает авторитетный журналист Больших Призов, экс-глава пресс-службы McLaren Мэтт Бишоп…
С момента своего открытия в 1989 году автодром Каталунья — или, чтобы быть педантичным, с 2013 года слегка переименованный в Барселону-Каталунья — всегда был местом, располагающим к размышлениям. Возможно, дело в том, что Формула 1 знает его как свои пять пальцев: это не просто гоночная трасса, но и на протяжении многих лет самый активно используемый тестовый трек чемпионата.
А может, причина в том, что его 14 поворотов стали ареной для событий, заполнивших столько глав современной истории Ф1 — и не в последнюю очередь эпической победы Льюиса Хэмилтона за рулём Ferrari, совершившего невероятный камбэк всего два дня назад.
«Он просто пролетел мимо!» День, когда Шумахер оставил всех в дураках
Но чем бы это ни объяснялось, пока паддок Ф1 разбирался воскресным вечером и начинался процесс возвращения машин, персонала и элементов моторхоумов на базы команд в Великобританию, Италию и Швейцарию, мои мысли унеслись прочь от только что завершившейся гонки. И хотя я по-прежнему пребывал в восторге от триумфа Льюиса, думалось мне больше о двух людях, которые не были её героями, но чьи карьеры в Ф1 неразрывно и совершенно по-разному связаны с этим местом.
Фернандо Алонсо (44 года, родился в Испании в 1981-м) и Макс Ферстаппен (28 лет, родился в Бельгии в 1997-м) имеют мало общего, помимо выдающейся способности управлять гоночными машинами на уровне, который почти недоступен никому другому. Они принадлежат к разным поколениям, обладают разными чертами характера и пришли к величию совершенно разными путями.
И всё же меня не покидает ощущение, что сейчас их связывает необычная и довольно меланхоличная симметрия. Это два величайших гонщика Формулы 1 всех времён. Они — многократные чемпионы мира, по-прежнему способны демонстрировать на трассе такой уровень мастерства, от которого даже у видавших виды наблюдателей голова идёт кругом от восхищения. И тем не менее, участие в сезоне Ф12026 года приносит им обоим глубокое разочарование по причинам, которые отчасти носят технический, отчасти политический, а отчасти экзистенциальный характер.
Что касается Алонсо, то причины его неудач едва ли требуют пояснений. Проект Aston Martin–Honda должен был стать началом захватывающего нового сотрудничества, объединив одного из самых амбициозных аутсайдеров Ф1 (Aston Martin) с одним из самых успешных производителей двигателей в истории чемпионата (Honda). Вместо этого, по крайней мере на данный момент, он стал воплощением разочарования.
Как Aston Martin рискует повторить ошибку McLaren, критикуя Honda
Первое шасси Aston Martin, созданное под руководством Эдриана Ньюи, оказалось поразительно неконкурентоспособным, японская силовая установка страдает от нехватки как производительности, так и надёжности, и их комбинация привела к созданию самого медленного автомобиля на стартовой решётке Ф1.
Да, были проблески — например, в Монако Алонсо финишировал десятым, — но никто из тех, кто наблюдал за первыми семью гонками сезона, не мог бы всерьёз утверждать, что он управляет техникой, хотя бы отдалённо достойной его таланта. В Барселоне он квалифицировался на последнем, 22-м, а сошел после 37-ми кругов из 66-ти.
Ирония заключается в том том, что если и есть в Формуле 1 гонщик, способный добыть триумф из катастрофы или достоинство из бесчестья, так это Алонсо. Последние два десятилетия он посвятил актам соревновательной алхимии, выступая на машинах, которые зачастую были значительно медленнее, чем можно было бы ожидать.
Чемпион, который никому не нужен. Почему Алонсо не берут ни в Ф1, ни в IndyCar
Однако существует разница между борьбой с ограничениями и побегом от них. И в воскресенье, когда он стартовал в своём 23-м Гран При Испании, каждый, кто видел это, осознавал: возможно, он вышел на старт гонки в Барселоне в последний раз.
Недовольство Алонсо в этом году усугубляется очевидной реальностью: он открыто недолюбливает технический регламент Ф1 2026 года. Новые правила коренным образом изменили баланс между двигателем внутреннего сгорания и электрической тягой, введя уровни управления энергией, которые он считает неприемлемо навязчивыми. Как и многие другие ветераны-авангардисты, он резко критиковал возросшую необходимость ехать накатом и непредсказуемое вмешательство систем рекуперации энергии, прямо заявив, что эти правила увели Ф1 от того вида гонок, которого заслуживают пилоты и зрители. Если быть точным, он сказал, что гибридные машины «не должны участвовать в гонках».
Дебет с кредитом не сходятся, или Как грубо просчиталась Формула 1
Подобная критика едва ли может удивить, ведь Алонсо принадлежит к поколению гонщиков, выросших с верой в то, что главное предназначение Ф1 — бросать вызов скорости, отваге и гоночному мастерству своих пилотов и вознаграждать за них. Всё, что умаляет эту задачу, вряд ли получит его одобрение.
Новая формула силовой установки 2026 года не снискала восхищения и у Ферстаппена. И если возражения Фернандо были высказаны с усталой досадой, то Макс озвучил их со свойственной ему прямолинейной прямотой, давно ставшей одной из его визитных карточек.
Он охарактеризовал регламент Ф1 2026 года как «Формулу E на стероидах» и даже как «анти-гоночный», — фразы, в которых гневно, но точно выразилось его разочарование формулой, которая слишком часто обязывает гонщиков концентрироваться на головокружительной науке управления энергией вместо того, чтобы предаваться воодушевляющему искусству пилотажа.
Макс всегда был пуристом. Под внешней бравадой скрывается старомодный гонщик, чей взгляд на Формулу-1 удивительно прост: самый быстрый болид должен ехать на пределе, управляемый самым быстрым пилотом. На протяжении последних десяти лет эта теория не раз находила подтверждение благодаря машине Red Bull RB-что-то-там и Максу Ферстаппену.
«Вам налево, нам направо». Как Формула 1 свернула не туда и докатилась до абсурда
Однако, по правде говоря, регламент Ф1 2026 года — это лишь часть его проблемы. По крайней мере столь же серьёзной проблемой, хотя он и настаивает, что она из двух меньших, является то, что по невероятно высоким стандартам, которые он установил за последнее десятилетие, его кампания в Формуле 1 2026 года выглядит откровенно неутешительной.
На данный момент завершено семь Гран При, и его лучшим результатом остаётся третье место в Монреале — единственный подиум в сезоне. Red Bull — неплохая машина. Более того, по сравнению с Aston Martin Алонсо это настоящий космический корабль. Но Формула 1 — это бизнес относительных величин, и относительно Mercedes и Ferrari, задававших темп на старте этого года, Red Bull стабильно недоставало скорости для борьбы за победы.
Для большинства гонщиков эпизодические подиумы и регулярные очки были бы достойным итогом кампании. Для Ферстаппена, чья цель — доминирование, а не просто конкурентоспособность, они представляют собой нечто гораздо менее значительное.
Минута славы. 10 пилотов Формулы 1, которые запомнились одним моментом
Если бы этого было недостаточно, чтобы раздражать Макса, недавнее введение в Ф1 системы ADUO (Additional Development and Upgrade Opportunities) стало ещё одним источником досады.
Принцип, лежащий в основе ADUO, достаточно разумен: производители, которые начали работу над силовой установкой по регламенту 2026 года с отставанием в производительности, должны получить дополнительные возможности для её улучшения, тем самым снижая вероятность длительного конкурентного дисбаланса. Однако методология FIA привела к результату, который Ферстаппен считает глубоко несправедливым.
Руководящий орган определил, что двигатель внутреннего сгорания Red Bull является эталоном в этой области, и поэтому не выделил команде никаких дополнительных разрешений на доработку, в то время как конкурирующие производители силовых установок теперь получат возможность наверстать упущенное.
Несправедливость, по мнению Ферстаппена, заключается в том, что болиды Mercedes и Ferrari сейчас быстрее, чем у Red Bull. Это заставляет его задаваться вопросом, как якобы эталонный двигатель может быть частью машины, которая явно не устанавливает эталонных времён на секундомере.
Реакция Макса в Барселоне была на удивление вежливой: «Мы были немного удивлены этой новостью, потому что не чувствуем себя лучшими». Однако за закрытыми дверями, насколько мне известно, он выражал недоумение и гнев. Объяснение FIA — о том, что оценка касается исключительно компонента двигателя внутреннего сгорания, а не всей силовой установки целиком — технически логично, но техническая логика не всегда означает спортивную справедливость.
Обухом по голове, или Последствия шок-решения FIA по моторам в Формуле 1
Именно в тот момент, размышляя об этих возможностях воскресным вечером, мои мысли обратились вспять — сначала на 20 лет назад, а затем ещё на 10. Ведь для Фернандо и Макса гонки в Барселоне раньше означали нечто совершенно иное, нежели то разочарование, которое они оба испытывали в прошлый уик-энд.
20 лет назад, в мае 2006-го, Фернандо прибыл на автодром Каталунья не как стареющий жокей, борющийся с норовистым скакуном, а как действующий 24-летний чемпион мира Ф1, который только-только достиг пика своих возможностей. Более того, в том году Renault создала поистине великолепную машину – R26 – и он пилотировал её блестяще. Испания, которая традиционно была страной любителей мотогонок, а не автоспорта, оказалась охвачена новой волной эйфории от Формулы 1.
Я был там в 2006 году, в Барселоне, как журналист и редактор журнала, и из сотен Гран При Ф1, которые я посетил за десятилетия, тот уик-энд оставил одно неизгладимое воспоминание, которое до сих пор остаётся поразительно ярким.
Стоя на стартовой решётке перед гонкой, я наблюдал, как Алонсо направляет свой болид Renault к поул-позиции. То, что последовало за этим, не было похоже ни на что, что я испытывал до или после. Шум — нет, неистовство, — поднятое толпой на трибунах рядом со стартовой прямой, не был просто громким. Он был ошеломляющим. Он отдавался эхом подобно физической силе, а не просто звуку. Это было дико, даже пугающе. Десятки тысяч испанских болельщиков поднялись как один человек, размахивая флагами, крича, скандируя и празднуя так, словно победа уже была обеспечена.
Даже сейчас, спустя 20 лет, я всё ещё слышу его — буйный и ясный — своим внутренним слухом. Я был свидетелем решающих сражений за титул чемпиона мира Ф1, эмоциональных прощаний и исторических побед, но я никогда не переживал более оглушительно восторженного приёма, чем тот, который встретил Алонсо в тот день.
Что делало то событие ещё более примечательным, так это то, что он затем выполнил все ожидания. Он выиграл гонку, как отчаянно хотели его болельщики; это была его третья победа в первых шести Гран При сезона-2006; в остальных трёх он финишировал вторым. Он уверенно возглавлял личный зачет, а к концу года завоевал второй подряд чемпионский титул.
Всё на том этапе карьеры Алонсо говорило о моменте, восхождении и безграничных возможностях — но, оглядываясь назад на него сейчас, с позиции Барселоны 2026 года, контраст разителен. Тот же пилот, на той же трассе, остался столь же способным, но обстоятельства вокруг него не благоволили повторению этого успеха.
То же самое — или, возможно, мне следует сказать, нечто подобное — справедливо и в отношении Ферстаппена, чей ключевой момент в Барселоне произошёл 10 лет назад, в 2016-м. К тому времени я уже занимал пост директора по коммуникациям McLaren, поэтому наблюдал за развитием событий с совершенно иной точки зрения.
Флешбэк: Увольнение Даниила Квята из команды Red Bull Racing
Макс был переведён из Toro Rosso в Red Bull лишь несколькими днями ранее. Ему было всего 18 лет и 228 дней, он был, несомненно, одарён, но всё ещё во многом не проверен на самом высоком уровне. А затем произошла авария на первом круге между пилотами Mercedes Льюисом Хэмилтоном и Нико Росбергом, которые квалифицировались первым и вторым, и внезапно открылась невероятная возможность.
То, что последовало за этим, стало одним из самых впечатляющих дебютов в составе новой команды, которые мы когда-либо видели. Ферстаппен пилотировал с таким уровнем самообладания, зрелости, уверенности и, конечно же, скорости, который казался совершенно не связанным с его возрастом. Он выдержал давление, которое сломило бы многих опытных ветеранов, и превратил заманчивую возможность в историческую реальность.
Когда взмахнул клетчатый флаг, он стал самым молодым победителем Гран При Ф1 и первым голландцем, когда-либо поднимавшимся на подиум по итогам гонки. Что ещё важнее, все присутствующие инстинктивно поняли, что стали свидетелями чего-то очень, очень значительного. Люди в Формуле 1 могут быть скептичными, циничными и их трудно впечатлить, но в паддоке Барселоны в тот день царило полное единодушие: за этим юным гонщиком будущее Формулы 1.
Барселона 2006 года стала апогеем устремлений для Алонсо, Барселона 2016-го явила миру безграничный потенциал Ферстаппена. А Барселона 2026-го, напротив, послужила поводом для дальнейших размышлений для них обоих.
История Формулы 1 обычно пишется через победы в Гран При и чемпионские титулы, однако для отдельных личностей, даже для великих гонщиков, она также складывается из этапов перехода и периодов — порой мимолётных — когда они оказываются вынуждены переосмысливать свои отношения со спортом, который определил их жизнь.
Сейчас, когда вы читаете эти строки, Алонсо размышляет о своём будущем за пределами Формулы 1. Ферстаппен тем временем задаётся вопросом, соответствует ли нынешний вектор развития регламента Ф1 его собственному видению того, какими должны быть гонки.
Или, говоря иначе, в середине июня 2026 года Макс и Фернандо столкнулись со странно похожими дилеммами, и, возможно, именно эта удивительная истина является причиной того, почему Барселона-2026 оставила такое пронзительное послевкусие, несмотря на победу Хэмилтона.
20 лет назад Барселона чествовала славное настоящее Алонсо. 10 лет назад она возвестила о славном будущем Ферстаппена. В этом году для обоих гонщиков каталонская гонка стала поводом не для триумфа, а для тихой рефлексии. Ведь даже величайшие чемпионы в какой-то момент начинают смотреть за пределы следующего поворота, задаваясь вопросом о том, что ждёт их дальше на жизненном пути…
Никому не скажу, но будут знаки... Фернандо Алонсо возвращается в Alpine?
